В конце XIX – начале XX в. гончарный промысел Ямбургского уезда Санкт-Петербургской губернии наибольшее распространение получил в деревнях Стремленской волости (Большое Стремление, Гарколово, Головкино, Мышкино, Семейское, Большое и Малое Райково), расположенных на южном побережье Финского залива – территории с полиэтническим составом населения (православными: русскими и финноугорскими народами ижорой и водью; лютеранами: ингерманландскими финнами, немцами, эстонцами). По современному делению бывшая Стремленская волость находится на юго-западе Ленинградской области и относится к Кингисеппскому району, включившему значительную часть прежнего Ямбургского уезда.
В публикациях XIX – начала XX в. этническая принадлежность гончаров не выделялась, указывалось лишь их вероисповедание (православные и лютеране). Издание в 1927 г. материалов экспедиции под руководством Д. А. Золотарева, где упоминался гончарный промысел у ижор, способствовало отнесению местного гончарства к ижорскому ремеслу. Архивные документы (карты-бланки Всесоюзной переписи мелкой (нецензовой) промышленности 1929 г. ) свидетельствуют об этнической принадлежности опрошенных гончаров к ижорам. Есть основания полагать, что гончарством также занимались и русские, и финны-ингерманландцы. К 1920-м гг. промысел стал угасать, однако в дер. Большое Стремление он сохранялся до 1960-х гг. Это обстоятельство способствовало появлению нового названия для керамического производства как «стремленская керамика».
Горшечному производству сопутствовало изготовление игрушек. В старых музейных собраниях они обозначались как «ямбургские», что связано с исторической территорией их бытования.
Местное гончарство, впервые отмеченное печатным источником 1873 г. в селении Гарколово, служило подсобным занятием к земледелию. В 1885 г. горшечным делом промышляли 129 человек. Работали, в основном, в свободную от сельского хозяйства пору – осенне-зимний период. Изготавливали кухонную и столовую посуду, предметы хозяйственного и специального назначения, изделия для интерьера, игрушки-свистульки, миниатюрную посуду для детских игр. Изделия с более тонкими стенками были рассчитаны преимущественно на городского покупателя.
Горшечную глину брали на своих наделах или покупали у соседей. В 1920-е гг. стремленские гончары или члены их семей ездили за глиной к дер. Гарколово на лошадях или платили за ее доставку. В 1950-е гг. глину возили зимой из-за болота, расположенного между Гарколовским ручьем и дорогой на Старое Гарколово. Яму начинали копать штыковой лопатой. Дойдя до глиняного слоя, работали деревянной лопатой с ручками, образованными горизонтальной насадкой наверху черенка. Больших запасов глины не делали. Замерзшие куски складывали около мастерской в специальном месте, огороженном стенками из камней, часто без навеса. Случалось, что добытую глину сразу несли в мастерскую на обработку.
Простую горшечную посуду – «черные горшки» – делали на ручном круге, обжигали в печах в жилых избах или в банях. Большей прочности такой посуды добивались обваркой в отваре льняной мякины и ржаной муки. Муравленую (глазурованную) посуду изготавливали в специально приспособленном заведении – «горшечном заводе». Всю постройку сами гончары называли «горном». Строительство завода обходилось крестьянской семье в 160–170 рублей, что было под силу не всем кустарям. Они объединялись, соблюдая при работе очередность. Чаще мастерскую делили два гончара, но нередко и больше – три, четыре или даже пять. Это отражалось на размерах построек, стоимость которых доходила до 600 руб. Иногда помещение брали в аренду. В печатных источниках заводское строение, рубленое из осины, сравнивалось с обычной избой без фундамента. Отличалось оно менее прочной конструкцией, с 2–5-ю низко посаженными окнами без форточек. Постройка состояла из двух частей: сеней с окном и мастерской – рабочего помещения. Пол в мастерской был земляной, позднее его заменили дощатым. Вдоль стены стоял чан (корыто), куда складывали глину для размораживания и последующего ее мятья. Здесь же находились гончарный круг, скамейки, вспомогательные инструменты, очаг для пережигания свинца и обжигательная печь – горн с трубой, топочный объем которого тянулся в сени. Горн с куполообразными стенками (наподобие свода в русской печи) строили из кирпича-сырца. Снаружи кирпичную кладку укрепляли каменным бутом; толщина стенок доходила до полуметра, а высота достигала полутора метров. Нижняя часть горна, где происходило сжигание топлива, опускалась на полметра в землю. Огонь из топки проходил по нескольким огневым ходам, верхнее перекрытие которых одновременно являлось подом (полом) обжигательной камеры горна. Кирпичный под по всей длине имел щелевые отверстия для прохода пламени внутрь загруженной предметами камеры. Изделия укладывали через боковой вход в горн, который затем заделывали. За обжигом наблюдали в смотровые отверстия, которые закрывали кирпичом. В горн вмещалось от 800 до 1 500 изделий.
Готовили глину члены семьи гончара, а в 1950-е гг. , когда в совхозной мастерской работали последние гончары, их ученик. На полу, посыпанным песком, просеянным через мелкое сито, глиняный кусок разминали босыми ногами, ходили кругами и давлением пятки превращали его в пласт. Если глина была «суховата», то ее поливали водой. Во время мятья подсыпали еще немного песка. Глиняный пласт переворачивали и вновь разминали, выбирали посторонние включения, доводили массу до однородного состояния. Хорошо промятую глину скатывали в продолговатые валики.
На заключительном этапе помощник, позднее сам мастер, на столике (скамейке) тонкой, натянутой между двумя палочками проволокой («рéзкой») горизонтальными движениями от себя и обратно прочищал глину от более мелких естественных примесей. Верхний пласт поднимали, если слышался характерный звук, и проволока переставала свободно ходить – знали, что попался камешек или корешок. Количество глиняного теста брали в зависимости от размера будущего горшка, кринки.
В источниках упоминаются два типа круга: ручной и ножной. К середине 1920-х гг. ручные круги уже не использовались. Ножной круг состоял из двух разновеликих деревянных дисков, располагавшихся горизонтально на одном вертикальном металлическом стержне, закрепленном на полу (земле). Нижний массивный круг был значительно больше верхнего и приводился в круговое движение толчком ноги гончара. Верхний круг служил столом, на нем руками вытягивали изделия. Организация рабочего места имела свои особенности. Гончар сидел за кругом на скамейке спиной к окну. Подготовленные глиняные заготовки-«комки» лежали перед ним на доске. Справа находился горшок с водой и «мазилкой» – тряпкой или губкой для смачивания глины и удаления лишней воды.
Для формирования контура дна и венчика сосудов использовали шаблоны. В подражание фабричным фарфоро-фаянсовым образцам внешнюю сторону донца иногда рельефно обрабатывали. Готовое изделие срезали натянутой резкой и ставили на доску-полку, на которой умещалось до десяти горшков. Широкогорлые сосуды переворачивали вверх дном. Детали (ручки и носики для горшков, кувшинов, масленок – горшочков для перетопки масла, рукомойников, чайников) прикрепляли после снятия изделия с круга и подсыхания, когда масса не воспринимала отпечатков пальцев. Отверстия для носиков предварительно протыкали с внешней стороны стенки внутрь. Крепили детали к поверхности, не делая насечек для лучшего сцепления; место соединения тщательно замазывали на тулове. Большинство ручек к горшкам и мискам формировали из круглой в сечении заготовки, уплощали ее и изгибали в виде широкой буквы «П» с углами разной округлости, присоединяли вплотную к тулову; горизонтальную часть такой ручки могли декорировать бороздками, вдавлениями, нарезками, делать витой, а основания вертикалей украшать штампованными розетками, вмятинами. Лепные ручки в виде «ушек» и плоских полуовалов крепили горизонтально.
На тулово линейный и волнистый декор наносили заостренной лучинкой, многорядные горизонтальные бороздки прочерчивали гребенчатым штампом, штрихи наводили зубчатым колесиком, пояски из рельефных розеток, четырехконечных крестиков, овальных листочков, орнаментировали тиснением, применяя резные торцы палочек. На венчике пальцами или с помощью ножичка делали фестоны (округлые зубцы). Стенки форм для приготовления выпечки и студенистых блюд оформляли овальными ложбинками, выдавленными пальцами гончара с внешней стороны при формовке, донце внутри украшали концентрическими кругами, вдавлениями. Ангобную роспись стали осваивать, вероятно, в начале XX в. Белые узоры составляли из комбинаций прямых и волнистых линий, точек, каплевидных мазков.
Доску с изделиями ставили сушиться: поднимали и как полку устанавливали на балки под потолком на 2–3 дня или дольше. Ряды полок в один или два яруса по всей площади потолка называли «грядками».
Просушенные горшки поступали на муравление свинцовой глазурью. Глазурь начинали готовить, когда топился горн, дававший достаточную температуру очагу с котлом. В котле при осторожном нагревании и постоянном помешивании кочергой окись свинца пережигали, получая желтоватый порошок. Его просеивали через мелкоячеистое металлическое сито, иногда подвешенное и прикрытое тряпкой с целью предохранения от ядовитой пыли. Затем на ручном жернове растирали с песком и водой. Смесь во время обжига превращалась в прозрачный глазурный слой. Для окрашивания изделий в темно-коричневый цвет добавляли порошок окиси марганца. Часто использовали так называемую «ярь» («ярь-медянку») – медную ржавчину, окалину, которая придавала глазури разнообразные зеленые оттенки и особенный блеск.
Существовал и другой способ глазуровки посуды: нанесение сухого глазурного порошка поверх дегтярной обмазки. Подготовленную посуду обмазывали смоченной дегтем тряпкой, затем обсыпали порошком. Сухая обсыпка применялась в основном для глазурования внутренней поверхности сосуда; глазурным составом на водной основе обливали верхнюю часть снаружи.
В горн изделия укладывали в определенном порядке. На под горна шли самые крупные сосуды. Горшки ставили один в другой – маленький в большой; при этом использовали глиняную «ножку», которую клали на дно больших горшков. Изделия располагали рядами, в шахматном порядке по отношению друг к другу: на венчики первого ряда венчиками устанавливали второй, третий ряд – донцем на донце и так далее. Среди крупной посуды размещали глазурованные игрушки. Обжиг длился 8–9 часов. Остывала продукция в закрытом горне и в среднем находилась в печи 20–22 часа. После обжига посуду сортировали, откидывая брак. В прошлом бракованные горшки использовали в свадебном обряде – «брали на свадьбы по одной копейке за штуку».
О значительном количестве производимых свистулек говорит известное среди окрестных старожилов именование жителей Большого Стремления – «кукушойды». Происходит оно от искаженного ижорского «kukkoi soittu» (кýкку сóйту): kúkkoi – петух, sóittu – дудка (свистящий или играющий петушок).
В 1920-е годы игрушки лепили преимущественно пожилые женщины. Одна из последних мастериц-игрушечниц – Домна Леонтьева (родилась ок. 1853 г. ). Мужчины делали свистульки в свободное от основной гончарной работы время; посуду для детских игр они мастерили на круге. В Русском музее старые коллекционные этикетки сохранили имя мастера 1920-х годов: Ермолай Николаев.
Для производства игрушек не требовалась особая глина, в ход шел материал, из которого вытягивали глиняную утварь. Известен способ изготовления игрушки, когда кусок глины разминали в круглую лепешку, насаживали ее на указательный палец левой руки и, создавав полое тело, вытягивали хвост, головку, ножки. Такая заготовка была универсальной. Тулово птички легко превращали в тулово коня. Детали плотно крепили к тулову. Для их отделки использовали специально отточенную деревянную палочку, ее плоским концом пробивали свисток и игровые отверстия. Игрушки украшали свинцовой глазурью на водной основе. Излюбленным цветом был темно-коричневый, потому добавляли марганец и ярь-медянку для блеска. Без марганца покрытие получалось желтовато-зеленым. Глазуровали переднюю часть свистульки (голову и грудку птички, коня и фигуру всадника).
Среди свистулек-птичек хорошо узнаваемы уточки. Их тулово вытянуто в хвост-свисток, который относительно поверхности расположен горизонтально или приподнят вверх. Округло выпуклая или уплощенная грудка опирается на две конусовидные ножки. Головка с выраженным утиным клювом может быть слегка повернута в сторону. К уточкам близки птички с нависающим хохолком над широким выгнутым клювом. Ряд птичек имеет заостренный клюв и маленькую головку, приподнятую вверх на более тонкой шейке.
Свистульки-всадники представляют воинов в форме, различием которой, как правило, служит головной убор. Тулово коня на четырех ножках позволяло создать горизонталь или легкий наклон корпуса для посадки на него всадника. При всей обобщенности образа разные мастера создавали своих коней. В одних случаях они округло-упитанные, в других – плоскогрудые, короткотелые или вытянутые, с горизонтально направленным или приподнятым вверх хвостом-свистком. У одних низкие ножки-столбики делают коня приземистым, подчеркивают его статичность. У других – передние ножки вытянуты и выгнуты вперед, создают иллюзию движения. Руку исполнителя выдает характерное «прищипывание» холки коня и наклон его морды, проработка и декорирование деталей: ушей, гривы, уздечки, нагрудных ремней с розеткой. Примечательны кони с прижатыми вперед («прядущими») ушами и «в яблоках», выполненных уплощенными круглыми налепами. Конь «в яблоках» имеет еще особенность: его хвост (частично утраченный) также исполнен налепом, а щелевидный свисток сделан в более широкой задней правой ноге, и такое расположение не мешает глубокому свисту игрушки. Крупные скульптурки звучат как окарины.
Посадка всадника на коне могла усиливать статичность всего образа или добавлять движения. Это достигалось наклоном корпуса всадника относительно шеи коня и положением рук: скругленных в локте «бубликом», опущенных свободно, отдающих честь, держащих коня за уздцы. Ноги всадника, как правило, слабо моделированы, составляют необходимую площадь для посадки всей фигурки на коня: они примазаны к брюху коня или заведены под него, иногда ноги «обуты» в довольно массивные «сапоги». На головы всадников «надеты» головные уборы, отражающие особенности форменной одежды, на плечах могут быть лепные погоны-эполеты, прочерченные кресты, на мундире точечные наколы-«пуговицы» в два ряда, некоторые подпоясаны ремнем с пряжкой, другие «скачут» с ружьем за спиной. Из военных уборов наиболее читаемы кирасирский шлем (каска) с плюмажем, папаха с кокардой.
Встречаются совсем миниатюрные фигурки всадников в разнообразных головных уборах и крупные полые фигуры в круглой шапочке-кубанке с налепной кокардой или прочерченным четырехконечным крестом. Лица всадников условны, моделированы прорезями и наколами для обозначения глаз, носа, рта; нос может быть вытянут. Зачастую детали лица скрыты шапкой, из-под которой выделяются округлая борода и волосы сзади, их подчеркивали насечными линиями. Лица всадников иногда оттискивали штампом.
Достоверно неизвестно, кто такой «подручий», возможно, это помощник в каком-либо деле или тот, кто находится «под рукой», «под властью» кого-то, подчиненный. Под это название свистульки подходит мужская фигурка в островерхой шапке с «опушкой»; руки фигурки согнуты и держат что-то перед собой; короткие ноги округло расставлены, подобно посадке всадника на коня; свисток проделан в левой ноге, круглые отверстия – в тулове.
Помимо птиц и всадников известны свистульки-«собачки». Одни представляют сидящую собачку с вытянутой мордочкой и повислыми ушами, хвост со щелевидным отверстием свернут колечком в сторону. Тулово других собачек поставлено на четыре короткие ножки-столбики, переходит в хвост-свисток или слегка вытянуто для свистка, а хвост завернут на спину (звуковых отверстий на тулове нет). Собачки отличаются между собой проработанностью деталей (лап, мордочки).
Посуда для детских игр часто повторяла ассортимент городской посуды: горшочки, мисочки, блюдечки, солонки, чашечки, кружечки. На стенках формочек для выпечки и приготовления студенистых блюд делали ложчатые углубления, на венчиках кувшинчиков и соусников – треугольные сливы, в изогнутых носиках заварочных чайничков – отверстия. Снаружи стенки декорировали прочерченными линиями. Держали посуду за миниатюрные петлевидные ручки, накрывали крышечками с хватками; изделия покрывали глазурью.
Сбывали продукцию двумя способами: продавали товар в розницу крестьянам окрестных деревень или оптом скупщику. Продажа изделий в развоз по окрестным селениям и на местных ярмарках часто носила форму натурального расчета: горшки меняли на рожь, ячмень, овес, картофель, яйца. Зимой возили на лошадях, а в близлежащие Сойкино и Гарколово – на санках. Разнообразный ассортимент глазурованной кухонной и столовой посуды, напоминавшей своими формами и тонкостью стенок фарфоровые фабрично-заводские образцы, был рассчитан преимущественно на городских покупателей. К посуде для горожан относились кастрюли с ручками, пирожники с носиком и крышкой, опарники, сливочники с носочком, трехлитровые кувшины, каравайники для теста, суповые миски с крышками, чайники, чашки с блюдцами. Возили продукцию в города своего уезда: Ямбург, Нарву и более отдаленные в Петербургской губернии: Гдов, Красное Село, Гатчину, Петергоф, Царское Село и Петербург. Когда устанавливалась зимняя дорога, по льду Финского залива некоторые гончарные изделия везли в Кронштадт и Финляндию.
Техники и технологии, связанные с объектом
Добыча глины и песка открытым способом. Подготовка формовочной массы (мятьё глины с подсыпкой песка, механическая очистка от примесей). Изготовление изделий: 1) на ручном гончарном круге неустановленного типа, 2) на ножном гончарном круге, ручная формовка и соединение деталей; 3) ручная лепка. Декорирование предметов: прочерчивание, прокатывание, штамповка, налеп, ангобная роспись. Сушка. Приготовление глазури. Глазурование (муравление), обваривание в отваре льняной мякины и ржаной муки. Дровяной обжиг изделий.
Предметы, связанные с объектом
Ножной гончарный круг для формовки изделий; емкость с водой и губкой для удаления лишней воды из сосуда; инструменты для профилировки и нанесения декора: шаблоны-дощечки с вырезами для обработки дна и венчика, дощечка для заглаживания стенок, гребенчатые и резные штампы, зубчатые колесики; проволока с деревянными ручками на концах для срезки изделий с круга; деревянная палочка с отточенными концами для прокалывания свистка и игровых отверстий в игрушке-свистульке; горн (печь) для обжига.
